Интервью с Олесей Жуковой

Main Menu

     
 

Интервью с Олесей Жуковой

 

 

жукова олеся станиславовнаЖукова Олеся Станиславовна ведущий редактор отдела детской развивающей литературы издательства «Астрель-СПб», практикующий логопед высшей категории, автор детских развивающих книг, в том числе «Букварь для будущих отличников», «Научите меня говорить», «Учим малыша думать», генеральный директор центра развития и абилитации ребенка «ЛОГОПЕД-ПРОФИ».


- Олеся Станиславовна, ваш центр активно поддерживает программу «Я слышу мир», в чем вы видите свою задачу, свое место в этом направлении?

- Я в течение 20 лет проработала логопедом отделения патологии голоса и речи СПБ НИИ уха, горла, носа и речи. Именно там начала работать с имплантированными детьми. В январе 1997 года было проведена первая в Cанкт-Петербурге операция кохлеарной имплантации. И мне посчастливилось стоять у истоков этого направления. Я в числе других педагогов начала работать с первыми проимплантированными пациентами. За 14 лет мною накоплен большой опыт практической работы с этой категорией пациентов, разработаны методики эффективного развития речи и познавательных навыков у детей после КИ.

Когда 2 месяца назад мы открывали центр, мы сочли важным стать участниками программы реабилитации детей с ограниченными возможностями по слуху: «Я слышу мир!», который реализуется в рамках проекта «Защита детей». Участие в этой программе - своеобразная планка, которая требует от специалистов – реабилитологов высокого уровня профессионализма. И хотя сотрудники нашего центра – молодые, энергичные педагоги (средний возраст наших сотрудников 30 лет), но большинство из них уже имеет опыт продолжительной работы с детьми с тяжелыми нарушениями слуха и речи.

Всех специалистов нашего центра объединяет идея сотрудничества и координации работы специалистов разных областей и разных центров для осуществления помощи детям с проблемами в развитии. Поэтому в дальнейшем, мы бы вообще хотели претендовать на то, чтобы стать научно – практическим центром, в который бы стремились приехать педагоги из различных российских регионов для того, чтобы приобрести опыт практической работы с детьми с тяжелыми нарушениями слуха и речи, и в том числе с детьми после кохлеарной имплантации.

Ведь сейчас ситуация сложилась такая – дети, прооперированные в Санкт- Петербурге, проходят курсы интенсивной первичной послеоперационной слухоречевой реабилитации в СПб НИИ ЛОР или Медсанчасти №122. После этого ребенок 2 раза в год приезжает в эти центры на 1-2 недели, где он проходит коррекцию настройки процессора кохлеарного импланта, консультации сурдопедагога и логопеда. Хотя на самом деле процесс послеоперационной реабилитации пациента с кохлеарным имплантом длится пять, а иногда и более лет. Для этого ребенок по месту постоянного жительства должен получать систематическую коррекционную помощь.

В ряде регионов ввиду удаленности учебных заведений для детей с нарушениями слуха дети после кохлеарной имплантации посещают дошкольные общеобразовательные или логопедические учреждения рядом с домом, где с ними занимаются логопеды. Однако многие логопеды не имеют необходимой информационной поддержки и уровня профессиональных знаний для того, чтобы осуществлять помощь детям с КИ. Это серьезная проблема.

В рамках программы «Я слышу мир!» постоянно открываются все новые региональные центры реабилитации детей с КИ, ведется важная работа по обучению специалистов. Сотрудники нашего центра уже принимают активное участие в этой работе – выступают с докладами на научно-практических семинарах, которые проводятся в рамках этой программы, готовятся к выездной летней реабилитации.




Также в рамках программы «Я слышу мир!» специалисты нашего центра будут входить в состав команды, осуществляющей выезды в регионы для отбора детей на операцию кохлеарной имплантации и для обучения региональных специалистов. Мне, как автору развивающей литературы предложили сделать букварь для детей со слухоречевыми нарушениями на основе знакомых и полюбившихся нашим пациентам образов Смешариков и Ушарика.
Центр проработал всего два месяца, но за это время к нам за помощью обратились уже 12 семей, в которых воспитываются дети с кохлеарным имплантом. В основном это те дети, у которых прошло 2 и более лет после операции. Причина обращения – родители недовольны качеством коррекционной педагогической помощи, которую они получают по месту жительства. А наши ведущие центры – СПб НИИ ЛОР и Медсанчасть №122 не предлагают таким детям курсы длительной (4 недельной) педагогической реабилитации, поскольку в последнее время возросло количество проводимых операций и эти центры в основном, проводят 2-х недельные корректирующие курсы.

В нашем центре осуществляется комплексный подход коррекции нарушений слуха и речи у детей с кохлеарным имлантом. Эффективное сочетание работы сурдопедагога, логопеда, дефектолога и психолога приводит к высокой результативности работы и быстрой положительной динамике развития слуха, речи и познавательной сферы ребенка.


-То есть вы планируете работать и со специалистами, и с семьей?

- Нам интересны оба эти направления. Но работу с родителями детей с проблемами в развитии мы считаем для себя приоритетной. Мы говорим об ответственном партнерстве с родителями. У многих родителей возникают вопросы, ответы на которые они не могут найти самостоятельно. Как правильно построить общение с ребенком, как его воспитывать, как и чему обучать ― вот далеко не полный перечень этих вопросов. В наше время издается огромное количество книг по воспитанию и обучению здорового ребенка. Однако книг, в которых можно найти рекомендации по уходу, воспитанию и обучению детей с проблемами в развитии, не так много, или они написаны сложным, перегруженным научной терминологией языком. Не во всех изданиях можно найти необходимые сведения о том, куда и к кому обратиться за помощью, как найти оптимальный путь решения проблемы, а также как понять, в какой области развития ребенок отстает.

 

В нашем Центре мы даем такую информацию. Специалисты после каждой проведенной консультации беседуют с родителями, анализируют результаты, рассказывают о том, как (и почему) вел себя ребенок, дают рекомендации, подробно объясняют, как выполнять домашнее задание. Мы хотим организовать постоянно действующую школу для родителей, открыть on-line-консультирование родителей из других регионов.

 

-Вы наблюдаете детей после кохлеарной имплантации уже много лет, какие тенденции вы заметили?


-Как я уже сказала, в регионах по-прежнему на таких детей продолжают нередко смотреть, как на инопланетян: какая-то странная штука в ухе, многие педагоги просто даже боятся ответственности за сохранность аппарата. Проявляют излишнюю осторожность и настороженность. Но с другой стороны, мне кажется, что именно сейчас благодаря активной просветительской работе сотрудников СПб НИИ ЛОР и проекта «Я слышу мир!», появилась новая генерация родителей, когда они объединяются, обмениваются информацией.

Ведется активная работа по созданию всероссийской родительской ассоциации детей со слухоречевыми нарушениями. Именно поэтому очень многие родители приходят в программу уже подготовленные, они много читают, уже владеют информацией о том, как получить квоту на операцию, знают, как будет проводиться послеоперационная реабилитация, стремятся принять посильное участие в создании региональных центров помощи. Многие родители стали более ответственны. Если раньше постоянно приходилось объяснять, что кохлеарная имплантация будет эффективной только тогда, когда в процесс реабилитации включаются родители, то сейчас родители в большинстве своем осознают, что эта операция – не волшебная таблетка, нужна длительная совместная со специалистами работа, чтобы ребенок по-настоящему услышал мир.


- Сейчас все же удалось добиться того, что детей имплантируют в достаточно раннем возрасте. Насколько при этом стало легче работать с ребенком?


- Разница в результатах слухоречевой реабилитации ребенка, проимплантированного в возрасте до 3 лет и, например, подростка колоссальна. Дети раннего возраста при правильной интенсивной коррекционной работе через 1,5 года после операции могут догнать своих сверстников – они пользуются фразовой речью, хорошо понимают речь собеседника, имеют стойкие познавательные и игровые интересы.

Совсем по иному обстоят дела с теми детьми, которые потеряли слух в раннем возрасте, но операция которым была проведена после 5 лет (то есть тогда, когда закончился так называемый сензитивный, благоприятный период формирования речи и слуха). Я знаю детей, которых имплантировали в 14 лет, которые ломали имплант и говорили родителям: «Операция нужна тебе. А мне не нужна, меня все устраивает. У меня все друзья - глухие». Это серьезная психологическая проблема, потому что научиться слышать – действительно трудно.

У нас в России ведь до сих пор существует проблема ранней помощи детям с установленными нарушениями. Когда у ребенка в раннем возрасте (от 1,5 до 2-х лет) диагностируются нарушения развития анализаторных систем, познавательной сферы, коммуникативных навыков, папы и мамы зачастую остаются с этим диагнозом один на один. Это связано с тем, что в большинство образовательных и медицинских учреждений, где проводится коррекционная помощь, принимаются дети только с 3,5–4-х лет. Следовательно, теряется драгоценное время, когда потенциальные компенсаторные механизмы мозга наиболее пластичны. Между тем специалисты знают: чем раньше оказана коррекционная помощь (с момента выявления нарушения), тем больше вероятность того, что ребенок в своем развитии максимально приблизится к сверстникам и даже догонит их, а значит, сможет учиться в массовой школе.

 

В Санкт - Петербурге родители детей с нарушениями развития постоянно сталкиваются с проблемой где получить адекватную коррекционную помощь, потому что и в нашем городе не так много педагогов, которые могут работать с нарушениями у детей раннего возраста. Хотя именно в Петербурге в свое время была на законодательном уровне принята и много лет выполнялась программа «Абилитация младенцев», плодотворно работал Институт раннего вмешательства. Сейчас, конечно, у нас есть центры абилитации в поликлиниках, но они нацелены в основном на консультирование. Их задача скрининговая – обнаружить нарушение и дать родителям направление работы. Бюджетных центров, которые бы потом системно работали с такой семьей, с ребенком раннего возраста я практически не знаю.

 

Я очень сожаленю, что сейчас у нас фактически не работает Институт раннего вмешательства, где можно было получить самую современную информацию об этих проблемах, специалисты которого вели важную просветительскую работу, переводили новую литературу, распространяли передовой опыт международного сообщества. Главное – что они внедрили тот самый междисциплинарный подход, когда с ребенком, с семьей работала команда разных специалистов, что давало, в конечном итоге, потрясающие результаты. Я сама прошла обучение в Институте раннего вмешательства, работаю по их идеологии, поэтому ответственно говорю. В моей практике было очень много детей, родившихся с различными нарушениями. С этими детьми я начала заниматься, когда им и года не было, а теперь они выросли, учатся в массовых школах и даже престижных гимназиях. Я вижу, что можно сделать, как можно эффективно помочь ребенку, если нарушения в развитии обнаружены рано, если работа с ребенком и семьей тоже началась как можно раньше. А ведь от многих детей родителям просто настоятельно предлагали отказаться…


- Первый заместитель председателя Комитета ГД по вопросам семьи, женщин и детей Наталья Карпович, которая поддерживает программу «Я слышу мир», убеждена, что реабилитация детей должна входить в финансирование программ по кохлеарной имплантации наравне с собственно операцией, лишь тогда можно будет добиться максимальной эффективности и самой операции, и вложения бюджетных средств.


- Безусловно, я абсолютно согласна. Нужен некий законодательный акт о том, что родители могут получить квоту на реабилитацию и использовать ее по своему усмотрению, как это делается в большинстве зарубежных стран, когда родитель сам выбирает то место, куда он придет с ребенком на реабилитацию.


- Что-то типа реабилитационного ваучера?


-Да, именно так. И неважно, частный это центр или государственная поликлиника, родитель просто выбирает специалистов, которым он доверяет работать с ребенком.

Еще бы я хотела отметить важный момент – это инклюзивное образование. Ребенок после кохлеарной имплантации, безусловно, может и должен идти учиться в массовую школу. Но сопровождение такому ребенку необходимо, как во многих странах Европы – педагог-помощник. У нас, к сожалению, эта строка исчезла из петербургского закона об образовании. Конечно, все в жизни сугубо индивидуально, я сама убедилась, что никогда не стоит давать определенных прогнозов – ведь способности детей удивительны. У меня совсем недавно был ребенок, который меня научил: «Никогда не говорить «никогда». Мама этой девочки, довольно слабенькой, настояла, чтобы дочка пошла не в школу для слабослышащих, а в массовую. Я сама маму отговаривала! Но произошло чудо - девочка попала к доброму учителю, класс попался на удивление дружный. И вот эта коммуникативная аура, плюс трезвый разум учительницы, которая оценивала успехи девочки не с точки зрения успешности освоения школьной программы, а с точки зрения ее трудоспособности и трудолюбия - это позволило сделать ребенку такой огромный скачок в развитии речи и интеллекта, что я пообещала себе больше никогда не давать прогнозов.


-Родителям все же приходится платить за большинство реабилитационных услуг. Насколько, на ваш взгляд, сейчас доступна государственная помощь?


-Что касается логопедической помощи в Петербурге, то она еще сохранила в хорошем смысле ту советскую систему, которая существовала ранее. В городе до сих пор работает сеть логопедических речевых групп, существует строгая система отбора детей, нуждающихся в помощи. Но все же постепенно специализированная помощь «скатывается» все больше к направлению платных услуг. Вот почему необходимы законодательные изменения, чтобы длительная реабилитация, а не только первый этап, входила в квоту на реабилитацию, на кохлеарную имплантацию, к примеру.


-Олеся Станиславовна, в вашей практике, наверное, немало удивительных историй.


- У меня большое количество детей, которые «выстрелили» совершенно неожиданно, которым кохлеарная имплантация дала очень многое. Я убеждена, что самый большой скачок в развитии делает тот ребенок, у которого появляется мотивация, осознанное желание учиться. Одному моему ученику сделали операцию, по сегодняшним понятиям, достаточно поздно – в 4,5 года. Он попал ко мне, когда у него возникли серьезные проблемы в формировании фразовой речи и трудности со слуховым восприятием. Благодаря трудолюбию и настойчивости родителей, этап отсутствия мотивации заниматься у ребенка был преодолен, а потом я своими глазами увидела: ребенок стал получать огромное удовольствие от занятий. Он приходил на занятия и говорил с горящими глазами, что «вот сегодня ты мне должна рассказать про космос, а завтра про динозавров». И на его примере я убедилась, что границы традиционной программы воспитания и развития ребенка – когда ты должен четко следовать установленной возрастной норме, ни на шаг не отступая, могут быть расширены до невероятных пределов, если у самого ребенка есть желание учиться, познавать новое. Очень часто я сознательно на занятиях знакомлю ребенка с той информацией, которая вообще с точки зрения профессионалов или с точки зрения родителей ему сложна. Но оказывается, что именно эту сложную, но интересную информацию ребенок воспринимает и запоминает лучше скучных занятий по описанию сюжетной картинки.

Типичная ситуация: я даю родителям выучить с ребенком рассказ о море и представителях морской фауны. Родители чуть ли не в обморок: «Мы никогда этого не сможем выучить!». А я спокойно говорю: «У любого знания есть первый виток, сначала вам кажется, что ребенок ничего не запомнит, но потом, по мере того как ребенок будет развиваться, я этот рассказ усложню и спираль каждый раз будет шире». Я так и называю эту методику - методикой спирали. Я даже практических неговорящих детей начинаю учить через погружение в речь. Почти сразу же стараюсь давать им представления о многообразии форм окружающего мира. Например, совсем не говорящему ребенку я показываю слайд-шоу, рассказ про лес и его обитаталях. Активно сопровождаю рассказ смысловыми жестами, вызывая у малыша эмоциональные и звуковые реакции. Я осознаю, что говорю ребенку о достаточно сложном понятии, но по мере того, как у ребенка будут развиваться речевые и интеллектуальные способности, я буду расширять круг его представлений и знаний. Именно поэтому мне и ребенку на занятии вместе всегда интересно. Я благодарна всем своим трудолюбивым ученикам и их родителям за их кропотливый труд и стремление не бояться осваивать сложные витки знаний, за их стремление учиться, узнавать новое, развиваться, общаться.


Беседовала Галина Артеменко


 
     
 
Copyright 2017. Проект «Я слышу мир!»